Японские хроники повествуют о том, что в древности японские царицы лично возглавляли войска, штурмовавшие вражеские укрепления в Ямато или корейские бастионы. Их называли «женщины-­самураи». Женщины, «которые были способны подняться выше несовершенства и недостатков, свойственных их полу, и проявить героическую силу духа, которая могла бы быть достойной самых храбрых и благородных мужчин» были уважаемыми в те времена согласно кодексу Бусидо, определявшему образ жизни воинского сословия.

Жена с мечом

С раннего детства дочерей самураев воспитывали так, чтобы в будущем они стали точными отражениями своих мужей. Первым долгом женщины-самурая было служение своему супругу - беспрекословное подчинение его приказам, как непосредственному начальнику по клановой иерархии, в том числе подразумевающим использование оружия. В случае если женщина была не замужем, она подчинялась старшему мужчине в семье или клане. Для этого их еще девочками обучали владению изогнутым копьем – «нагината», и прямым – «яри», а также поощряли воспитание в себе выдержки и стойкости духа. Обычно копье нагината хранилось над дверью в жилище, чтобы женщина могла в случае проникновения в дом незваных гостей отразить нападение или защитить свою честь и достоинство. Кроме того, женщины могли применять эти навыки в бою. Например, во время сацумского восстания в 1877 году вместе с самураями сражались против правительственных войск их жены, вооруженные алебардами.

Умереть достойно

Еще одним оружием, которым женщины-самураи владели в совершенстве, был короткий кинжал «кайкэн», который, как и мужской «вакидзаси», всегда находился за поясом, в рукаве или в складках одежды. Таким кинжалом можно было наносить молниеносные удары в ближнем бою, метать его на дальние расстояния, а также совершать ритуальное самоубийство в случае опасности для своего целомудрия. Для последней цели кинжал применялся, к сожалению, чаще.

Для женщины-самурая считалось позором досконально не знать ритуал самоубийства. Мужское самоубийство называлось «сэппуку», женское – «дзигай», и имело такое же широкое распространение, как и у мужчин. Самообразование самураев включало в себя основы анатомии, и в случае опасности женщина должна была нанести себе удар в горло, предварительно связав ноги поясом, чтобы выглядеть после смерти пристойно. Связывание лодыжек демонстрировало исполнение долга верности мужу и сохранение чести. Когда возникала угроза попасть в плен к врагу, женщины-самураи решительно лишали себя жизни или принимали смерть от родственников или мужчин-командиров.

Об одном из таких эпизодов говорится в древнем сказании о доме Тайра. Бабушка императора Антоку, столкнувшись с угрозой попасть в плен к воинам Минамото при сражении у Данноура Нииодоно, прижала к себе ребенка и бросилась с обрыва. За ней последовали придворные дамы, включая мать будущего правителя, которую, правда, удалось спасти. Известен и другой случай, когда девушку-самурая захватили в плен, то, понимая опасность насилия со стороны солдат, она объявила, что подчинится им, если ей позволят сначала написать письмо своей сестре. Дописав, она внезапно бросилась на одного из солдат, выхватила его оружие и заколола себя. В письме были такие строки:

«На небосклоне юная луна,
Из опасения, что блеск ее затмят,
Бегущие из темноты к ней облака,
Стремительно бежит».

Кроме того, ритуальное самоубийство использовалось женщинами в качестве протеста против несправедливого с ними обращения. Один из правителей провинции Хиго вознамерился завладеть женой своего вассала, убив его. Женщина попросила дать ей срок для того, чтобы похоронить и оплакать своего мужа. Она собрала всех придворных на отмечание конца траура в высокой башне и у всех на глазах выбросилась из окна. Этот случай долго обсуждался в кругах военных, потому что женщина не имела права распоряжаться собственной жизнью таким образом, да еще и против воли господина, однако в конце концов был признан одним из самых действенных методов протеста.

При необходимости самурайские женщины брали на себя обязанность исполнения мести, которая была единственной правильной реакцией на оскорбление их мужа или господина. Таким образом, на протяжении веков женщина-самурай являлась олицетворением идей своего класса, грозной фигурой, подчиненной консервативным взглядам и правилам, и преданной этическим нормам своего клана.

Танцы у домашнего очага

Нельзя сказать, что стойкость духа и владение боевыми искусствами были единственными достоинствами таких женщин. Наряду с владением оружием девушки обучались изящным искусствам – танцам, музыке, сложению стихов, каллиграфии, икебане. Умение петь и танцевать не предназначалось для широкой публики в отличие от искусства гейш, и если какая-то из жен воинов и прославилась своими талантами, то только благодаря гостеприимству дома.

В основном, овладевать искусством игры на музыкальных инструментах и пением надо было для того, чтобы помочь расслабиться уставшим после службы мужьям и отцам. Немаловажным аспектом была и психология в музыке, ибо самая безупречная гармония звуков будет звучать механически, если в ней не участвует душа исполнительницы, которая пребывает в ладу с самой собой. Музыка и танцы должны были смягчать характер самураев, отвлекая их от повседневной суеты.

Ценность женщины-самурая определялась двумя сферами деятельности: полем битвы и семейным очагом. Большинство японских женщин не стремились стать социально значимыми фигурами, поэтому естественно, что дом привлекал их больше. Пока мужья и отцы сражались или несли службу, на плечи женщин ложилась ответственность за управление домом, воспитание детей и их защиту. Искусство ведения домашнего хозяйства требовало тщательного изучения, так как с детства женщин-самураев учили делать все с душой, а самозабвенное служение очагу считалось честью. Они предпочитали роль матери и жены, за которую и заслуживали уважение и почет в обществе.

Однако если женщина замечала, что самурай больше беспокоится об ее участи, она должна была напоминать супругу о его долге перед господином и принимать необходимые меры, чтобы напоминать ему об обязанности служения. При служении дому от женщины требовалась вся ее самоотверженность в оказании помощи мужу, которая так и называлась – «найдзё» - внутренняя помощь. Так реализовывалась цепь самоотверженного служения самурайского сословия: жена служила мужу, муж служил господину, который, в свою очередь, служил Небесам.

Кодекс бусидо

Считается, что путь женщины-самурая во многом обусловлен кодексом «Бусидо». Кодекс представлял собой морально-этическое учение о нормах поведения самураев - буси, откуда и пошло название «Бусидо» - «Путь воина». Основы Бусидо начали формироваться в одно время с возникновением касты воинов, в IX-XI веках нашей эры. Жизнь мужчины-воина согласно кодексу была подчинена чувству самурайского долга и закону чести. Бусидо оказывал влияние не только на мужчин, но и на женщин сословия воинов, которое насчитывало около двух миллионов человек. Многие самураи высших рангов – «даймё» (крупные землевладельцы и главы кланов) и придворные – «кугэ» (императорское окружение) могли считаться самураями лишь формально, поскольку вели сибаритский образ жизни.

На смену четким тезисам кодекса со временем пришло конфуцианство, и доминирующая роль женщины была ослаблена ограничениями различного рода. В эпоху Хэйан женщин нельзя было встретить на поле боя, однако они занимали значимое место в японской литературе. Одной из величайших писательниц эпохи Хэйан была Сэй Сёнагон, придворная фрейлина при дворе императрицы Садако. Женские произведения не соответствовали жестким канонам китайской прозы, однако заслуживали внимания просвещенных людей того времени, ибо очень точно отражали истинно японское мировосприятие и помогали понять, почему императрицы того времени обладали колоссальной силой для управления государством, даже удалившись от мира. Однако позднее появились женщины из провинций - «буке», члены новой военной аристократии. Они не командовали войсками, однако играли значительную роль в истории.

Одной из таких женщин была госпожа Масако, жена первого камакурского сегуна Минамото Ёритомо. По свидетельствам историков, Масако была проницательной и отважной женщиной, обладавшей огромным влиянием, как при жизни своего мужа, так и после его смерти, когда она, по сути, управляла страной. Это был единственный случай, когда верховная власть в стране находилась в руках женщины, не являющейся императрицей. Разумеется, Масако ни в коем случае не правила официально, но ее влияния это нисколько не уменьшало.

Верность традициям

Кто-то может подумать, что японские женщины были несчастны в «домашнем рабстве» у собственных мужей, однако это не так. Образ жизни женщин-самураев был пропитан духом Бусидо, проповедующим самопожертвование и подчинение, как и образ жизни мужчин-самураев. Поэтому, пока живо влияние кодекса самураев на японское общество – женщины никогда не поймут европейских и американских проповедниц за равные права. Неужели отказ от статуса «женщина» сделает их счастливее? Или, может быть, отказавшись от обязанности содержать домашний очаг, помогать мужьям и растить детей, они обретут какие-то другие права, не противоречащие самой сути женской натуры, заложенной веками?

Именно поэтому даже сегодня многие из японских женщин продолжают сопротивляться переменам в их жизни, растя своих детей по всем канонам самурайского сословия и бережно храня традиции Бусидо, в том числе и чувство долга, которое связано с проявлением божественного начала в душе человека.

Светлана Милютина

Tags: мысли